Юрий Контишев: «Транзитная женщина», текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев: «Транзитная женщина», текст Веле Штылвелд

Транзитная женщина едет в плацкарте 

точно по карте прожитых лет. 

Транзитная женщина – точка на карте,

пробитый кактусом вечный билет. 

Транзитную женщину губы искали, 

транзитную женщину руки влекли. 

Транзитная женщина – жертва печали 

рано прошедшей последней Любви. 

Транзитную женщину губы выносят 

прямо к вагону, где носится чай. 

Транзитная женщина боль переносит 

и разбивает о будни печаль. 

От ласк камасутры транзитная женщина 

прямо с утра поласкает белье бельё, 

– слёз не замечено… Вечно изменчива 

и не выносит по жизни хамьё… 

Мчатся по жизни почтовые, скорые, 

медленно годы свивают тела… 

Вот и состарились: Тёлки фартовые, 

женщины клёвые, биксы хипповые… 

Только транзитную – вечно путёвую, 

в доску родную, вовек незнакомую, 

по расписанию Времени нового – 

женщину эту – не старит судьба!

Борис Данкович: "Прозябают на асфальте люди в смальте", текст Веле Штылвелд

Прозябают на асфальте люди в смальте. 

В капри я иду понтово - не то слово!

Капри латаны с изнанки - шешель в банке, 

разожрались мироеды - к ним поеду!

Эй, вчерашние кидалы - всё вам мало! 

Всяк меняла, шлопер, шавка - прочь под лавку...

Кто грузило, кто мудило, червь запечный - 

что ж тебя заноровило жить на встречной?

Течь по встречной с переходом на браваду - 

пальцы крючить дымоходом под ламбаду.

Слаксы выношены прежде в дыр парады, 

в капри я бреду понтово - так мне надо.

Да какого, сукко, прешь ты злобно встречной - 

ведь не я, а ты обычный червь запечный.

У меня и без тебя забот немало, 

а в карманах - суть прими: баранка нала...

С этим я и подхожу к родному дому - 

нет, не сдам тебя я, парень, управдому,

у тебя свои заботы и излишки, 

тыры-пыры, распальцовка да делишки...

Что тебе моя до творчества валюта, 

разве плюнешь словом ты до абсолюта,

разве выхаркнешь с харизмою экзему, 

ту, что изнутри сжигает... вот дилемма.

В том катарсис твой, что ты украл на шару, 

ну а мой, что не поддался перегару,

не упился, не усох в душевном лоске, 

а, как каторжный инок, встаю на доски...

Что под куполом души дрожат и режут 

грот пространства - ты дыши, но реже, реже...

Вот достигнута Она - в подлунье нота, 

но упрямиться душа уже до рвоты...

Ты сквозь рвоту выжимай... вот видишь... Слово - 

нет другого, так и знай, оно... живое...

Этим словом и целить, и изувечить 

очень просто... Так что топай, человече.

Юрий Контишев: «Поэтажный эпатаж», текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев: «Поэтажный эпатаж», текст Веле Штылвелд

Поэтам задают "этажные" вопросы -

вот вы на этом этаже дожития

оставили куплетов всяких стосы -

бесцельно, повседневно, без прикрытия...

До вас, таких же,  к свету -  тьма идущих -

вот вы прошли, как камерою Вильсона,

а пузырьки, вдоль жизни вас несущие,

остались как не пройденные истины.

Не тронутые, право, откровением.

Ну, озаренье было всем знакомое,

ну, шли, как говорят, на воспарение...

А озарились? Пшик... Не те искомые...

Не здешние, не принятые истинно,

явились вы до времени, как в повести,

являются герои явно лишние

без памяти, без маяты, без совести...

И что теперь? Вас вынесут и выставят

на табулы остывше-электронные..

На выспорь – нет,  потомки вас не вынесут!

Дурилки вы, по-прежнему, картонные...

Юрий Контишев: «Анкерный крест», текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев: «Анкерный крест», текст Веле Штылвелд

Безымянное   время   немых   городов.

Нет   сомнительных   дней   без   печали.

Нет   столетий   и   лет,  нет   друзей  и  врагов,

Есть   разбитого   мира  скрижали.

Год   за   месяц   и   месяц  за  два-три   часа,

стяжки   лет   да   историй   подранки.

Есть   истоки   побед,   есть   сомнений   века,

беспробудного   времени   склянки...

Что   ни   бой,  то   опять   наважденье   обид,

в  миг   под   воду   ушла   Атлантида:

пересуды   эпох,  перегуды   дорог -

безвременье   особого   вида.

Сжался   анкерный   крест  на   сто  храмов    окрест,

и   явилось   великое   чудо -

то   ли   зычно   гремит   над   землей   анапест,

то   ли  празднует    тризну   Иуда.

Надсоборные   молнии   в   корни   колонн

пробивают   энергию   мира,

конденсируют   память   прошедших   веков,

где   могущество   дней   было   зримо...

То   ли   сказка  в  ночи,  то  ли  -  просто   молчи,

коль   рыдать   о   былом   нету   мочи.

Вместо   дивных   колонн   на   песках   кирпичи

и   сосёнок   чуть   рыжие   очи.

Оттого-то  и   тянутся  в   наши   места

озлобленцы   нездешнего   мира -

оттого,   что   их   память   пуста  и   постна -

погорельцы   с   подмоченной   лирой.

Насобачили   мир,  надломили   кресты

и   упали  в   веках   на   безверья   мослы -

им  и    анкерный   крест,  и   причуды   колонн

больше   немощны   дать   мира   нового   звон...

Нет   преддверия  в   них,  горько   выпито   дно,

там   на  донышке   дней

больше   нет

ничего…

Юрий Контишев, «Анкерный крест», текст Веле Штылвелд, украина, 2019 г.

Юрий Контишев:"На иврите", текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев:"На иврите", текст Веле Штылвелд

На иврите, на иврите
больше мне о счастье врите.
Волопюк и эсперанто
мне о том же говорят.

Но по улочкам Подола
бродят призраки раздора -
нас уехало немало,
но колясочки стоят.

Плачут внуки на иврите
под охраной строгой дом.
У Петровской синагоги
Тель-Авив, но не Подол!

"Сохнут" стонет - ипотека:
небоскреб - не грека в реку.
Дайте вспомнить человеку
тех веселых чуваков -

шаурму они не ели
и на идише галдели,
Гобрахт мунес... их отпели
и явились с шаурмой...

из Лнепра, из-под ращелин
в Киев рвет иная зелень -
где баблом, где на иврите,
где по совести бугром!

Ихн цурес эти дети -
что с них взять
и где те сети,
чтобы души
из клети
алчнойвызволить...

Облом...

По Подолу ходят хайки,
как когда-то без утайки
по Бердичеву ходили
Эй, Игупец
будь здоров....

Говори хоть на иврите
аж до красных петухов.
Я хочу вернуться в Киев,
где на идише могилы

заказать кидуш молельный
для усопших стариков...

Юрий Контишев:"Вызов на дом врача", текст Веле Штылвелд

Голосуй гривней, please! Приватбанк 4149 4390 0361 6756
Юрий Контишев:"Вызов на дом врача", текст Веле Штылвелд

Вызов на дом врача, сна творение вновь,
сотворения для… говорим про любовь.
Сам не волен с собой говорить от души,
я, как старый мормон, баб считаю – чужих…

Эйфорический бред переходит в ноктюрн,
прежде прожитых лет, прежде пролитых лун…
Для зачатья любви и последствия дней
собираются в сны – всё длинней и мудрей.

– Ты пиши, понимай, что ты брешешь, старик, –
говорит невзначай мне мой старый дневник,
буквы сгрудились вряд, сжались строки в листы,
а страницы горят и питают костры.

Нас пытает порой неизвестности наст,
по которому прём и бредём невпролаз,
а скрипачка-изгой нам играет в ночи
фа-диезный пароль си-бемольных кручин.

Юрий Контишев: «Старый нищий кормит голубей», текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев: «Старый нищий кормит голубей», текст Веле Штылвелд

• Голосуй гривней, please! Приватбанк 4149 4390 0361 6756

Старый нищий кормит голубей – фетровая шляпа, лоск манишки.

Outlander счастья, как шарпей, – крошит птицам мелкие коврижки.

Крошит счастья жалкие куски – не того, иного в повсеместном

человечьем призраке тоски – потому как жить под небом тесно...

Отчего не велено порхать, и парить, взлетая в небо птичье -

не сумел до времени узнать в жутком человечьем обезличье.

Плавится минут седых канва, заплетаясь в завязь светозарно.

Время запечатало слова не по-птичьи каверзно, бульварно.

Где он тот небесный бельведер, пред которым все мы недоптицы...

Помнится ГУЛАГ, СССР, вертухаев каменные лица,

помнится Почетный караул, помнится вождей в гробах теряли,

август был однажды мрачно хмур, но в ГК ЧП не расстреляли.

Хоть пришли иные – не из тех, а другие – из ворья да сажи,

нищий исповедует их грех, крошит птицам горьких лет поклажу.

Юрий Контишев: "У вороны Вари клюв разбит да ножка", текст Веле Штылвелд

• Юрий Контишев: "У вороны Вари клюв разбит да ножка", текст Веле Штылвелд
• Голосуй гривней, please! Приватбанк 4149 4390 0361 6756

У вороны Вари клюв разбит да ножка, оттого не носит Варя босоножки,

потому что Варю мальчики пытали - всю воронью правду долго  вызнавали...

И куда летела, и о чём мечтала, и зачем над миром сказки рассказала,

как её прабабка видела дуэли, а её прабабка  там  слыла  дуэньей...

Бабушке Арине каркала на ушко: - Не пугай ребёнка. Это ж Сашка Пушкин!

Правда, он не знает оголец и душка, что его правнуки будут так бездушны.

Вытончилось небо колкими слезами - сталактиты боли в двор людской  сползали.

Во дворе мальчишка камнем сбил ворону: учинив расправу, клюв и ногу ранил.

Нет теперь красотки, что скакала вольно, злой вердикт мальчонки птице был: Довольно!

То ли ещё будет... Подошли другие, и давай глумиться - мы,  вообще, такие!

Красота их давит формами и статью - о`т  роду -  уроды и зовут их татью.

Сказок не читают, аки покемоны, и на мир лажают, на его законы!

Тушками живыми набивают трубы - век такой вороний, оттого и грубы,..

умственный дистрофик, речь заполнил  флудом, потому и пофиг миру словоблуды.

Снова всё сначала - стенкою на стенку, до крови, до боли, до кровавой пенки:

наши и не наши, нацики, фанаты - прёт на Русь святую клон  дегенератов!

Вырванные души, выскалены рожи, кадыки наружу - тушки бледнокожих.

Вот такая нынче у тебя планида, Пушкина Отчизна - сплошь одно корыто!

В том твои печали, в том твои невзгоды, отошли, как видно, нынче черноводы,

и явились миру мелко, худосочно париев Эвклиды - имбецилы точно.

И крушат с бравадой Небо и Планету то ли дети Ада, то ли наши Дети,

то ли недомерки всех эпох и сутей - словно их лишили праведы и судеб.

У вороны Вари клюв разбит да ножка, оттого не носит Варя босоножки, 

потому что Варю мальчики пытали - всю воронью правду так и не узнали...

Борис Данкович::"Пиар печального сезона", текст Веле Штылвелда

Борис Данкович чтение и аккомпанемент 

"Пиар печального сезона", текст Веле Штылвелда

Ω

\Пиар печального сезона: объели устрицы клаксон –

где не хватило им озона, клаксон повел на обертон.

И глаз лучистые подтяжки изъели женских лиц паштет,

и душ покрученные плашки сорвали прошлый пиетет.

И разговорная бравада перелопачивает спам,

на полигоне слов – не надо! – взорвался ядерный бедлам.

Своя Невада многоточий и Оклахома запятых,

и мир, который полномочен уполномочивать живых!

(С) Борис Данкович - чтение и аккомпанемент

(С) Веле Штылвелд - текст

Юрий Контишев: "Война и Эвклид", текст Веле Штылвелда

Юрий Контишев на слова Веле Штылвелда: "Война и Эвклид"

• Голосуй гривней, please! Приватбанк 4149 4390 0361 6756

Война, как геометрия растяжек.

Эвклид в подтяжках - дряхлое старье.

На Тимбукту увозят старикашек,

а молодых - на  смерти  остриё.

Кудряшки от тюремных ржавых плоек,

над плашкой монтировки срез миров,

в которых слой  ненужных  перестроек,

надстроек  и ведущих в  бездну  рвов...

Сгоревших тел остыла буженина
И  Время  тихо  катится  в  зеро,

Эвклид был прав: где точка - пуповина,

связующая  брустверы   миров.

Руинами  покрыта  Украина.
Не стынет  боль от  вянущих  венков.

Эвклид уснет так горько и кручинно...
на стыке двух враждующих  веков .

(С) Веле  Штылвелд: текст

(С) Юрий Контишев: исполнение, оранжировка, редакция 

Борис Данкович: "Когда океаны поют", текст Веле Штылвелд

Ω

Планеты литые побеги,

прошедшие руки Богов, 

погромы, пожары, набеги… 

Плывут в океанском ковчеге

волшебные сны островов. 

Там счастья живут капитаны,

в мечтах о несбыточных днях, 

Здесь судеб пылают вулканы,

над грезами телеэкранов 

Рыдают метисы, рыдают

мулаты, рыдают креолы, 

рыдают пираты, рыдают

ковбои, рыдают солдаты, 

рыдают каори, что жили когда-то, 

туристы и йоги, и вечные Боги, 

и юные леди, в миру недотроги, 

которые, впрочем, раз десять родят 

таких же детишек, рыдающих много… 

Ах, юные леди, в миру недотроги, 

они-то всех более сказок хотят, 

в которых мечты откровенно нестроги. 

На утлом суденышке утра

уснет океанский ковчег, 

где слезы сквозь грезы и

грезы сквозь слезы 

давно опечалили смех

метисов, мулатов, креолов, 

пиратов, ковбоев, солдат, 

и даже усопших маори, 

хоть их-то и нет априори,

туристов, и йогов, и Богов, 

и леди, в ком секса салат

из поз и пикантных ужимок, 

дарящих любовный разврат…

Но грозно тайфуны стеною

собою однажды зальют, 

где столько занятных титанов… 

И связь с эйфорией прервут

метисов, мулатов, креолов,

пиратов, ковбоев, солдат, 

и даже усопших маори, хоть

их-то и нет априори, 

туристов, и йогов, и Богов,

и леди, в ком секса салат 

из поз и пикантных ужимок,

дарящих любовный разврат… 

И в вечность сглотнув океанью 

бредовый мираж телеснов,

тайфуны разденут, как в

бане метисов, креолов, Богов, 

мулатов, маори, девчонок,

литых и упругих вполне… 

И прошлого мира оковы

раскиснут в пустой мишуре. 

Консервные банки с под колы

в миру, где бананы растут, 

нелепы, как вой магнитолы,

когда океаны поют… 

Юрий Контишев: «Нерон и Украина», текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев: «Нерон и Украина», текст Веле Штылвелд

Вновь инсулы - истории вехи - коммуналки путан и рабов,

кто-то скажет, что мира огрехи, кто-то молвит, проруха миров. 

Ну, а мне вдруг в багровой тунике предстаёт император Нерон - 

христиан жечь велел в базилике, а сжигает... империю он. 

А по Риму с мечами - измена, - и при грозных в ночи факелах 

легионы ступают степенно, жечь инсулы и жителей в прах! 

Императору гуси орали, мол, не следует в это играть, 

только мнится великой державе, что народ может Рим отстоять! 

Рим пылает - имперский, кровавый, префект вигилов - всадник сноров: 

охраняйте палацы державы и к огню оттесняйте рабов. 

Пусть погреются в жареном месте.Не распять же всю свору за раз, 

а Отчизна в крови и инцесте вновь поднимется в тысячный раз. 

И пребудут вожди и герои, императоры, всадники в мир, 

где погиб Вавилон, пала Троя, Карфаген на века сокрушим... 

Ну а Рим... В нем свои капитулы, как заметит однажды Нерон, 

что в пожаре повинны инсулы, а нисколько, увольте, не он! 

И прикажет отныне и присно высоту этих монстров пресечь, 

всех рабов высечь в пользу Отчизны, а путан бычьим корнем распечь 

в Колизее публично, прилюдно - только нет ни путан, ни рабов... 

Украины расщеплено утро перекошенным зеркалом снов... 

https://www.stihi.ru/2013/10/27/1511

(С)  «Нерон и Украина», Веле Штылвелд